Это первая передача из нашего исторического цикла. В этой серии, которую подготовила Биргит Гёртц, расскзывается об истории Германии - с древнейших времен и до нашей дней.
События первых пятисот лет нашей эры относятся не столько к немецкой, сколько к общеевропейской истории. Крах Римской империи, основание первых государств германскими племенами - всё это в значительной мере предопределило развитие западного мира. И здесь особого внимания заслуживают франки - сравнительно небольшое и малоизвестное до той поры племя.
Франкский король Хлодвиг создаёт в 5-м веке нашей эры германо-романскую державу и становится символом грандиозных перемен, охвативших Европу на пороге средневековья. В то же время Хлодвиг олицетворяет и преемственность античных традиций.
В 4-м веке нашей эры территории к западу от Рейна, то есть, по нынешним понятиям, часть Франции, Бельгии и Нидерландов, принадлежат Римской империй и составляют провинцию Галлию. На севере Галлии расположено несколько мелких королевств германского племени франков. В самом крупном из них правит король Хильдерик - отец Хлодвига. После смерти Хильдерика Хлодвиг начинает устанавливать своё господство над всей Галлией.
Его цель - изгнать из провинции римского наместника. Как Хлодвиг претворял в жизнь свои честолюбивые планы, объясняет Тильман Штруве, профессор Кёльнского университета, специалист по истории средневековья:
Он начал систематически прибирать к рукам ещё существовавшие отдельные мелкие королевства, используя в борьбе с соперниками хитрость и коварство. После того, как Хлодвиг утвердился в качестве повелителя всех франков, он принялся завоёвывать соседние области и немало в этом преуспел: ему удалось установить своё господство над королевством бургундов, землями к востоку от Рейна, королевством алеманов и королевством тюрингов.
Мой повелитель из славного рода Меровингов взошёл на престол маленького галльского королевства в 481-м году от Рождества Христова. Всего за 20 лет он подчинил себе прочих франкских королей, разрушил остатки римского владычества в Галлии и распространил свою власть до самой Луары. Владения Хлодвига состоят из двух частей: на западе - это земли галлов и германцев, где некогда правили римляне, а на востоке - земли свободных германцев, которых даже римлянам покорить не удалось.
Главный источник сведений о быте и нравах германцев - сочинения римского писателя и историка Корнелия Тацита. Примерно в 100-м году нашей эры он пишет очерк под названием "Германия", который и по сей день остаётся настольной книгой специалистов. Однако не все утверждения Тацита можно принимать за чистую монету - в конце концов, сам он ни разу не бывал в землях, которые описывает. Тацит ссылается на сочинения других римских писателей и на свидетельства очевидцев. Как бы то ни было, римляне, судя по всему, не слишком-то жалуют германцев и их страну.
Да и кто, не говоря уже об опасности плавания по грозному и неизведанному морю, покинув Азию или Африку, или Италию, стал бы устремляться в Германию с её неприютной землёй и суровым небом, безрадостную для обитания и для взора, кроме тех, кому она родина?
Римлян, в большинстве своём привыкших к комфорту городской жизни, примитивный быт германцев изрядно шокирует. Не составляет исключения и Тацит:
Хорошо известно, что народы Германии не живут в городах и даже не терпят, чтобы их жилища примыкали вплотную друг к другу. Селятся же германцы каждый отдельно и сам по себе, где кому приглянулись родник, поляна или дубрава. Строят же они, не употребляя ни камня, ни черепицы; всё, что им нужно, они сооружают из дерева, почти не отделывая его и не заботясь о внешнем виде строения и о том, чтобы на него приятно было смотреть.
Зато простота и неиспорченность германцев очень импонируют Тациту:
Браки у них соблюдаются в строгости, и ни одна сторона их нравов не заслуживает такой похвалы, как эта. У столь многочисленного народа прелюбодеяния крайне редки. Ибо пороки там ни для кого не смешны, и развращать и быть развращаемым не называется у них - идти в ногу с веком. Добрые нравы имеют там большую силу, чем хорошие законы где-либо в другом месте.
Будни типичной германской семьи выглядят примерно так: муж охотится, ловит рыбу и работает в поле. Жена ведёт хозяйство, растит детей и ходит за скотиной. Кроме того, женщины изготовляют одежду и различную домашнюю утварь. Ошибается тот, кто полагает, будто единственная одежда древних германцев - это звериные шкуры. Германцы уже умеют производить отличные ткани из овечьей шерсти, а обуваются они, оборачивая ноги в цельные куски кожи, стянутые ремнями.
У германцев всем заправляют мужчины - ведь им приходится добывать пищу и сражаться с врагами. Непрерывные войны вообще сильно влияют на структуру древнегерманского общества. Германцы не отличаются особым миролюбием. Отдельные племена вечно враждуют между собой, то и дело устраивая набеги - порой на соседей, а порой и на земли Римской империи. Каждое племя делится на сотни, состоящие из нескольких родов. Во главе сотен и племён стоят сильные и храбрые воины, особо отличившиеся в сражениях. Они пользуются большим почётом. Постепенно из таких людей складывается знать. Однако каждый из этих многочисленных вождей ревниво следит за тем, чтобы другой не сосредоточил в своих руках слишком большую власть. С возвышением Хлодвига ситуация меняется.
Крутой нрав повелителя моего, короля Хлодвига, известен всем. Он привык жестоко расправляться со своими врагами. Одного несговорчивого франкского вождя он столкнул с крепостной стены, а потом собственноручно заколол его брата. Великое множество интриг плетёт хитроумный Хлодвиг! Ведь это именно он подбил Сигизбертова сына на отцеубийство. Но не один только Хлодвиг презрел верность и честь - добродетели, которыми некогда славились германцы. Многим не даёт покоя наследие Рима. Всюду льётся кровь, что ни день слышим мы о предательствах и убийствах. Хлодвиг лишь один из многих ему подобных, но, пожалуй, превосходит всех других в беспощадности. Для него хороши любые средства, лишь бы они служили его главной цели: стать самым могущественным правителем в Галлии и Германии.
После того, как в середине 1-го века до нашей эры Юлий Цезарь окончательно покорил Галлию, по Рейну пролегает граница между римской Германией на западе и свободной Германией на востоке. Римляне постепенно колонизируют рейнское левобережье, вокруг их военных укреплений растут города. Живущие на берегу реки германцы вынуждены покориться завоевателям. Многие племена этому не слишком-то и противятся: похоже, жизнь под властью Рима их вполне устраивает. Позднее, когда германцы начинают образовывать собственные государства, они перенимают у римлян многие их достижения и обычаи - особенно в области управления. Профессор Тильман Штруве добавляет:
И кроме того, в сфере государственного устройства, прежде всего, римское право, которое тогда ещё широко использовалось. Германские монархи взяли его за образец при разработке собственного германского, в частности - франкского права. Самый известный пример такого рода - "Лекс салика", то есть "Салический закон" или "Салическая правда.
Для защиты своих поселений в Германии от вражеских набегов римляне строят оборонительный вал. Полоса укреплений тянется на 550 километров вдоль Рейна и Дуная. Однако это не слишком смущает свободные германские племена. Численность их населения быстро растёт, и на старых землях им становится тесно. Время от времени германцам удаётся прорваться через римские укрепления и переправиться на другую сторону Рейна, где они грабят и разрушают целые города. Борьба с воинственными племенами истощает силы Рима. Сопротивление Империи, и без того постепенно приходящей в упадок, становится всё слабее. Однако окончательно расшатывают основы установленного римлянами порядка совсем иные события. В Европу из Азии вторгаются кочевники-гунны. В 375-м году они завоёвывают земли, прилегающие к Чёрному морю, и изгоняют проживавшие там народы. Те, в свою очередь, вторгаются на территорию Римской империи, которая не в силах сдержать этот натиск.
Мою повелительницу - королеву Клотильду - привезли к франкам, чтобы отдать в жёны Хлодвигу. Вместе с ней приехала и я, её служанка. Мы обе родом из Бургундии. Наше маленькое королевство воспето в "Песни о Нибелунгах". Ещё и ста лет не прошло с тех пор, как король Гунтер основал в городе Вормсе свою державу. Вскоре Бургундия уже обладала несметными богатствами. Но однажды Гунтер повёл наших воинов в поход на римскую провинцию Белгику. Римский наместник призвал на помощь гуннов. Вместе они разгромили наше маленькое королевство. Гунтер пал в сражении, а вместе с ним - 20 тысяч воинов. В "Песне о Нибелунгах" нашим врагом назван вождь гуннов Аттила, или Этцель. На самом деле он лично вовсе не участвовал в этом походе. Однако с тех пор победа над Бургундией приписывается именно ему.
Гунны покоряют несколько германских племён, затем римско-германское войско останавливает их продвижение. Но это уже не может спасти Западную Римскую империю. В 476-м году вождь германских дружин Одоакр низлагает последнего римского императора Ромула Августула. Карта Европы перекраивается, начинается Великое переселение народов. Говорит профессор Кёльнского университета Тильман Штруве:
Что касается переселения германских народов, то его формы, надо отметить, мало походили на вторжение. Не следует представлять себе дело так, будто германцы вдруг ринулись на территорию Римской империи. Надо учитывать, что миграция германских племён или, например, кельтов, имела место и раньше. Да и потом, после так называемого великого переселения германских народов, происходит, скажем, расселение различных славянских племён. Всё это плавно перетекает из одного в другое.
После падения Западной Римской империи в роли хранительницы римских традиций и античной культуры выступает католическая церковь. Особое внимание духовенство проявляет к галльско-романскому населению бывших римских провинций, оказавшихся теперь под властью франков. Таким образом, низы во Франкском государстве исповедуют католицизм, тогда как правители-германцы принадлежат к другой ветви христианства: они - ариане, а значит, по мнению католиков, еретики. В результате романская часть населения считает их чужаками. О внутреннем единстве новой державы не может быть и речи.
Моя повелительница - королева Клотильда - долгое время не могла склонить своего супруга Хлодвига принять крещение. Сколько ни уговаривала она короля перейти в католическую веру - всё было тщетно. Случилось, однако, так, что франки начали войну с алеманами. Враг был настолько силён, что дружина Хлодвига оказалась на грани гибели. Тогда король воззвал к Богу и пообещал принять крещение. После того, как Хлодвиг вернулся с победой, он позволил Клотильде окрестить себя. Обряд был совершён архиепископом Ремигием в Рождество 498-го года в соборе города Реймса. Его слова до сих пор звучат у меня в ушах: "Склони голову, франк, - молвил Ремигий. - Отныне поклоняйся тому, что ты сжигал и сжигай то, чему поклонялся". Так Хлодвиг стал первым германским королём, принявшим католичество.
С этого момента католицизм начинает победное шествие по Франкскому государству. Кроме того, крещение Хлодвига имеет большое значение и для сохранения внутреннего мира в его державе: франкский король принимает католическую веру своих романских подданных. К тому же он может теперь рассчитывать на поддержку могущественной католической церкви. Тем самым Хлодвиг делает сильный политический ход. Во-первых, он закладывает основы многовекового сплетения церкви и государства. Говорит Тильман Штруве:
А во-вторых, он внёс решающий вклад в сохранение и укрепление франкского государства. В отличие от других германских королевств, франкское государство оказалось избавлено от межконфессиональных конфликтов. Это, вне всякого сомнения, способствовало очень быстрой интеграции обеих групп населения.
Хлодвиг, сделавший своей новой резиденцией Париж, умирает там в 511-м году в возрасте всего 46-ти лет. Его наследники продолжают захватнические войны, начатые отцом, и вскоре франки окончательно утверждают своё господство в Западной Европе. Однако затем династия Меровингов постепенно сходит со сцены. Согласно франкским традициям, все сыновья умершего короля имеют равные права на наследство. Семейные раздоры приводят к тому, что держава Хлодвига начинает распадаться.
С самого начала правления Хлодвига честолюбивые устремления турнейских франкских королей были направлены на объединение Галлии под своей властью и присоединение Средиземноморского побережья — средоточия всего лучшего и престижного из наследия прошлого. Два поколения королей, следовавших после основателя династии, в частности, такие властители, как Теодебер и Хильперик, все еще оставались подвержены влиянию имперского римского наследия. Им не претило признание их Восточной Римской империей в качестве представителей ее власти — столь сильно тяготело над ними влияние римского прошлого. Что бы мы ни взяли — основные направления культурных и экономических связей или вопросы распространения христианства — во всем история Галлии на протяжении нескончаемо долгого VI “века” предстает как отдаленно похожий, но трансформированный на варварский лад осколок римского образца. Только в самом конце этого века появление миссионеров из далекой Ирландии может рассматриваться как провозвестник нового времени, для которого характерен поворот Галлии лицом на север.
История Галлии первой половины VI века отмечена двумя событиями важнейшего значения, тесно связанными между собой: начало перехода галльской элиты в христианскую веру и осуществление территориального объединения Галлии этой элитой. В обоих случаях Хлодвиг предстает — что всеми признано — как подлинный ее начинатель, хотя история его правления, слишком долго питаемая обращением к одной лишь “Истории франков” Григория Турского, остается и поныне предметом горячих споров. Немало аргументов выдвигается в подтверждение верности повествования Григория Турского, написанного всего восемьдесят лет спустя после смерти Хлодвига. Он опирается на житийные записи, большей частью утерянные для нас, и, в частности, на Жития святых — святого Реми, святого Мексена, а также на переписку того же Сидония Аполлинария или епископа Авита Вьеннского и на летописные источники. Но самое главное состоит в том, что, обосновавшись в Type с 563 года, он получил возможность слышать рассказы тех, кому королева Клотильда, нашедшая приют в монастыре Святого Мартина в период своего Долгого вдовства с 511 по 544 г од, рассказывала о былом, а также собрать устные предания, переходившие из уст в уста, обитателей туреньского монастыря. Обычно возражают, что в этом-то и дело, что Григорий поддался соблазну агиографии (жизнеописания святых), собирая поучительные историйки, вроде общеизвестного пересказа случая с суассонской вазой, и в результате Хлодвиг — первопреемник христианства и непобедимый воин — стал чем-то вроде нового Константина.
Тем не менее, хотя форма изложения и вызывает некоторые сомнения, наиболее важные события, о которых рассказывает Григорий, находят подтверждение в немногих дошедших до нас документах того времени, и, в частности, во фрагментарно сохранившейся переписке между Реми и Авитом, не говоря уже о поздних источниках, не имеющих никакого отношения к Григорию, таких, например, как сокращенный вариант завещания Реми или известное письмо, написанное в 565 году трирским епископом Ницетием. Теперь уже можно считать твердо установленным: все рассказанное Григорием о борьбе за объединение франков, за овладение северной половиной Галлии, о крещении Хлодвига и о некоторых предшествовавших этому событиях, о завоевании вестготской Аквитании и даже анекдотический эпизод с суассонской вазой, — все это нашло себе место в этих источниках. Выходит, что требования, которые предъявляет исследователю задача правильного использования свидетельств Григория, сводятся в основном к тому, чтобы отбросить все лишнее и выверить хронологию описываемых событий. Дело в том, что хронология у Григория совершенно никуда не годится: нет точной датировки событий, а есть лишь простые ссылки на епископские записи, которые велись из рук вон плохо, есть произвольно установленная группировка событий по пятилетним периодам, и во всем этом такое изобилие противоречий, что если попытаться установить дату смерти Хлодвига по “Истории франков”, то можно отнести ее к 509, 512 и даже 517 году, тогда как сопоставление различных источников позволяет установить, что он умер 27 ноября 511 года. Иначе говоря, все даты, которые предлагаются ниже, и особенно дата крещения, вызвавшая столько споров, должны расцениваться как приблизительные; в более широком плане история царствования Хлодвига оставляет достаточно места для множества гипотез.
Наследство, которое принял Хлодвиг по смерти отца в 484 году, состояло во власти над народом - турнейскими франками. У власти этой были свои преимущества, как и свои границы, по все же это был зачаток владения определенной территорией с возможностью осуществлять на пей судебную власть и взимать налоги. “Большая новость дошла до нас, — писал ему епископ реймсский Реми, — ты уже осуществляешь управление малой Бельгией: ничего удивительного в том, что ты станешь тем, кем всегда были твои родители”. Написано ли это письмо в 481 году или пягьго годами позже, после победы Хлодзига над Сиагрием. — неясно, но видно, что Реми, этот галло-рямлянин и аристократ, занявший, как мы уже видели, в 459 году место епископа малой Бельгии, не оспаривает того факта, что унаследованная Хлодвигом власть с правом карать и миловать, с правом командовать — это в средние века было двумя столпами любой власти — простиралась за пределы области, занятой его народом, и на законном основании охватывала согласно римскому территориальному делению целую провинцию, включая не только Турне и Скальдский бассейн, но и весь север Галлии. Шампань и Пикардию с городом Суассон. Именно здесь Сиагрий, сын Эгидия, как и on - вождь ополчения и командующий крупной северной римской армией, расположил ставку и устроил свою “столицу”, если принять всерьез титул, которым награждает его Григорий Турский, — король, чтo никак не отвечало традициям того времени. Может быть, Григорий употребил этот титул за неимением более подходящего термина для обозначения военной власти римского военачальника, ставшего фактически ни от кого не зависящим после падения Западной Римской империи в 476 году. Так или иначе, но можно утверждать с уверенностью, что в Северной Галлии в момент прихода к власти Хлодвига сложилось двоевластие, и пытаться дать территориальную привязку каждой из этих властей было бы неправильно. В 463 году Хильдерик и Эгидий совместно отразили напор вестготов под Орлеаном; и в 470 году Хильдерик и Павел, римский вельможа и военачальник, совместно же отбросили саксонцев от Анже.
Почему же весной 486 года Хлодвиг двинул своих воинов против Сиагрия, и две римские армии на севере Галлии оказались противостоящими друг другу на поле боя? Сейчас никто уже не пытается видеть причину такого поворота событий просто в динамике “варварских набегов”. Гораздо вероятнее предположить, что здесь мы имеем дело с военным переворотом, каких было немало в истории Римской империи, с целью закрепить за Хлодвигом всю полноту власти в Северной Галлии и открыть ему путь к захвату Галлии Южной, где все хранило память о престиже великой империи. Впрочем, если взглянуть на “Житие святой Женевьевы” критическим глазом современных интерпретаторов, становится ясно, что Хильдерик в последние годы правления принялся оспаривать полновластие римских военачальников даже у самых стен Парижа.
Весьма вероятно, что переходу молодого двадцатилетнего Хлодвига к решительным действиям предшествовала серия угроз, ускорившая события. Заставить Хлодвига поторопиться могло и продвижение в направлении малой Бельгии рейнских франков, взявших в 480 году Трир, что убедило его в необходимости забежать вперед в нарушение равновесия сил, которое в противном случае оказалось бы не в его пользу. Важно то, что геополитическое равновесие в Галлии, если брать се в целом, оказалось в начале 80-х годов века нарушенным вслед за подобным нарушением на итальянском полуострове. Тогда как Хлодвиг унаследовал от отца его союзные связи с Одоакром, правившим в Риме с 476 года, Сиагрий. не признававший законность правления Одоакра и рисковавший оказаться в изоляции, сблизился с королем вестготов Эрихом, который, владея огромной Аквитанией и порядочной частью Испании, присоединил к ним захваченный им Прованс. Сближение с вестготами, ставшее известным лишь недавно, проливает свет не только на переворот 486 года, но и на всю историю правления Хлодвига; именно с этого времени развертывается борьба за владычество над всей Галлией между франками — варварами-язычниками, все еще верящими в уже ставшую иллюзорной императорскую власть, и вестготами — латинизированными варварами-арианами, строго соблюдающими свою независимость от Римской империи.
Смерть Эриха, последовавшая в 484 году, и несовершеннолетие его сына Алариха II могли показаться Хлодвигу обстоятельствами, благоприятствующими нападению на Сиагрия. Хотя Хлодвиг смог обеспечить себе поддержку большинства епископов, возглавляемых Реми, для которых было предпочтительнее оказать содействие язычнику грубому, но многообещающему, чем военачальнику, вступившему в союз с королями, принявшими арианство, ему еще предстояло обезопасить свои тылы со стороны многочисленной родни из числа членов довольно узкого мирка франкских королей. Видимо, в этот период он заключил матримониальный союз с рейнскими франками, взяв в жены принцессу из их рода, о которой Григорий Турский не говорит ни слова, но которая дала Хлодвигу его первого законного сына — Тьерри. Салическис вожди, родственники Хлодвига, получили от него просьбу о помощи. Харарих оказал, но Рагнахар — король камбрейских франков — дал свое согласие. Может быть. у него не было выбора: по пути к Суассону Хлодвиг и его воины неминуемо должны были подняться но глубокой долине Шельды и пройти через Камбре.
Сиагрий смог подготовиться к столкновению. По свидетельству Григория Турского, именно Сиагрий выбрал место битвы. Тем не менее, поражение его было полным, и спастись он смог только бегством, которое привело его в Тулузу к Алариху (спасение оказалось временным, поскольку после первых же угроз Аларих выдал его Хлодвигу, который немедленно отдал его палачам). Не мешкая, победители битвы при Суассоне взялись грабить области, перешедшие к ним в результате победы, и прежде всего, богато обставленные церкви. Тут-то и возник известный поучительный эпизод с суассонской вазой. Хотя по обычаям войны, принятым и римлянами и варварами, а Хлодвиг-король считался хранителем и гарантом этих обычаев, военная добыча собиралась в общий котел, чтобы затем быть распределенной по справедливости между воинами, Хлодвиг пожелал уберечь от дележа одну из церковных ваз, которую требовал вернуть ограбленный епископ. Был ли это суассонский епископ, как это часто и безосновательно утверждалось, или реймский, как можно заключить, анализируя некий фрагмент завещания святого Реми? По правде сказать, не это важно. Гораздо важнее то, что в накаленной войной обстановке один из епископов не побоялся лично обратиться к победителю, и тот предпочел нарушить воинские обычаи ради приобретения (или сохранения?) расположения прелата. Последовал спор между королем и солдатом, закончившийся сокрушительным ударом последнего по вазе, о чем пространно повествует Григорий Турский, и жестокая месть Хлодвига следующей весной во время военного смотра.
Еще не усматривая во всем этом признаков намерении Хлодвига принять христианство, уже следует признать, что его сближение с партией епископов, которые все более и более выступали как подлинные носители власти в городах, помогло ему превратить свой военный успех в захват всей полноты власти. Весьма вероятно, что, обосновавшись в Суассоне, он принялся собирать налоги в свою казну, стал получать доходы от чеканки монеты (все еще с именем императора Восточной Римской империи) и начал захватывать казенные земли, чтобы размещать на них своих воинов. Во всяком случае, к северу от Сены такой захват определенно имел место, а оккупация земель между Сеной и Луарой шла с большими трудностями, медленно, не приводя к сплошному занятию территории. В юго-восточном направлении территориальные притязания короля остановились у ворот Лионского бургундского королевства, с которым он заключил договор о ненападении, получив от короля Гундобада (в 493 году?) руку его племянницы Хлодехильды, или Клотильды — ревностной католички, воспитанной так Каретеной, ее матерью. На западе продвижение Хлодвига было надолго задержано яростным сопротивлением армориканцев. с которыми, видимо, пришлось заключить договор около 500 года. И только к югу от Луары на территориях вестготов Хлодвиг смог предпринять ряд победоносных и, стало быть, многообещающих набегов, которые привели его сначала в Сен-тонж (494), а затем в Бордо (498).
Однако основные его усилия в девяностые годы были направлены в другую строну — на восток, где его целью была рейнская и зарейнская Германия. На это следует обратить внимание, поскольку до Карла Великого экспансия франков не раз меняла направление, обращаясь то к югу, то к востоку и отражая стремление к гегемонии как над бывшей западной частью империи, так и над всей континентальной Германией, она также была продиктована стратегическими соображениями, связанными с условиями набора войск и необходимостью оберегать свои тылы. Сначала Хлодвиг обрушился на тюрингов нижнего Рейна, возможно ради того, чтобы свести старые счеты со своими родственниками по материнской линии, и “подчинил их своей власти”, то есть сделал их своими данниками. Затем он начал войну против алеманнов, которые, придя из верхнерейнской области, угрожали рейнским франкам в бассейне Кёльна. Во время одной из своих стычек с алеманнами, которую часто отождествляют, руководствуясь сопоставлением двух разных мест повествования Григория Турского, с битвой при Тольбиаке (Цюльпих, что в тридцати пяти километрах к юго-западу от Кёльна), Хлодвиг будто бы и дал, подобно Константину, обет перейти в христианство, если “Христос, которого Клотильда славит как Сына живого Бога”, ниспошлет ему победу.
Нет исторического события, которое заслужило бы стольких комментариев, как крещение Хлодвига. В определенном смысле можно сказать, что мысль о крещении возникла с начала правления Хлодвига: в упомянутом выше письме Реми просит его “вести дела так, чтобы Господь не отвернулся” от него, и править, “советуясь с епископами”. Женитьба на католичке Клотильде предопределила дальнейшее. Григорий повествует не только о ее хитростях, которые она пустила в ход, чтобы вырвать у Хлодвига разрешение на крещение их первых сыновей (Ингомера, рано скончавшегося, а затем Клодомира) или чтобы заставить его с помощью Реми — своего человека в доме — “внять Слову Спасения”, но и о епископе Ницетии Трирском, в одном из своих писем 565 года к ломбардской королеве Хлодосвинде склонявшем ее последовать примеру Клотильды, которая “сумела добиться того, что властитель Хлодвиг стал следовать католическим законам”. Конечно, это было нелегким делом, поскольку язычество Хлодвига вместе с его могуществом привлекли к нему “всякого рода сектантов”, как писал ему вскоре после крещения епископ Авит Вьеннский в поздравительном послании, единственном современном этому событию документе, которым мы располагаем. Надо ли считать, как думают с недавних пор, что Хлодвиг принял арианство перед тем, как перейти к христианству? По-видимому, нет, хотя его сестра Лантехильда временно впадала в эту ересь. Приняв крещение по приамскому ритуалу однажды, он не был бы согласно правилам того времени крещен вторично. А из того, что пишет Авит, видно (это же утверждает Григорий), что если Хлодвиг и оказал некоторое сопротивление усилиям епископов, то лишь помня о вере своих предков или, скорее, из соображений солидарности со своим народом, в глазах которого он всегда выступал как гарант этой веры. Понятна поэтому секретность, которой были окружены переговоры с Реми, а может быть, и сделка с ним. Секретность была снята публично произнесенным обетом Хлодвига, который он дал по случаю своего паломничества к обители Сен-Мартен в Type, как об этом пишет в своем письме Никетий.
Упоминание об этом паломничестве побудило некоторых историков связать крещение Хлодвига с его овладением Туром или же с одной из его аквитанских военных кампаний, например, с его походом 507 года. Они охотно приняли эту версию, так как имеется письмо, написанное Хлодвигу около 506-507 годов Кассиодором, который от имени остготского короля Теодориха упоминает о совсем недавней победе короля над алеманнами. В результате предполагаемая дата крещения у разных авторов колеблется между 496 и 508 годами. Как в одном, так и в другом случае однако, не учитывается тот факт, что Хлодвиг, о котором Григории писал: “он безостановочно побивал и побивает народы”, — мог предпринять несколько кампаний против алеманнов подобно тому, что он провел их немало прошв вестготов. Если глубже взглянуть на вещи, то выясняется, что поздняя дата неприемлема, поскольку, с одной стороны, в своем поздравительном письме Авит Вьеннский делает ясный намек на православие, восторжествовавшее в этот момент в Византии (а это в условиях разброда, вызванного появлением еретического монофизитства, может быть отнесено лишь к первым годам правления императора Анастасия, вступившего на трон в 491 году, а в 506-м уже конфликтовавшего с Римом), а с другой стороны — ввиду того, что в 507 году Аквитанию покорил Хлодвиг — уже несомненный христианин, что к тому времени было общеизвестно. Он был им (или, по меньшей мере, проходил послушание) еще и ранее, когда епископ турский Волузиан (491—498) был отправлен в изгнание королем Аларихом в последний год своего епископского служения по подозрению в том, что “пожелал подчиниться власти франков”.
Таким образом, можно предположить стройную хронологию событий, непосредственно предшествовавших обращению Хлодвига. Во время одного из походов на Аквитанию, видимо, того, который привел его в Бордо в 49S году. Хлодвиг, проходя через Тур, торжественно поклялся, стоя перед базиликой Сен-Мартен вместе с епископом Волузианом (или с Вером — его преемником, желавшим победы Хлодвига), что он “в ближайшие сроки” примет крещение. По завершении похода начались приготовления к церемонии. Немалая часть окружения Хлодвига и многие его воины либо сами, либо после уговоров решили принять крещение вместе с ним. По обыкновению, коллективные крещения устраивались на Пасху, а в этом случае речь шла о Рождестве — Авит утверждает это со всей определенностью. Почему такая спешка? Потому ли, что армия и военачальники использовали весеннее время чтобы выполнить намеченный Хлодвигом план военных действий? Или желали воспринять благодать крещения, чтобы восторжествовать в сражениях? Так или иначе, но событии отмечалось с широким размахом: вся Галлия была извещена, приглашены епископы южных областей, епископы королевств вестготов. бургундов и, что следует особо отметить, также арианских королевств. Был приглашен Авит, глубоко сожалевший о невозможности прибыть, чтобы занять место среди высших служителей церкви, собравшихся вокруг Реми, лично совершавшего обряд крещения. Та роль, которую Реми сыграл в подготовке короля к принятию крещения, объясняет причину избрания Реймса молом совершения обряда.
Итак, в день Рождества 498 года (убедительного подтверждения этой даты все еще нет) Хлодвиг и те из его сподвижников, которые согласились последовать его примеру, вошли в баптистерий, расположенный в северной части кафедрального собора Святой Марии, сняли с себя ожерелья, амулеты и иные знаки их приверженности к старым верованиям (именно в этом смысл известной фразы, которая долгое время переводилась как “Склони твою голову, гордый сикамбр”), спустились по ступеням крестильной купели и были крещены “во имя Отца. Сына и Святого Духа”, “будучи помазаны елеем и отмечены крестом Христовым”.
Это событие произвело большое впечатление на современников Хлодвига. Уже не одни только епископы южной половины Галлии - Вер Турекий. Авит Вьеннский или Квинциан Родезский, а “множество народа отныне горячо желало перейти под власть франков”. Хлодвиг не замедлил воспользоваться преимуществами, которые получил в своем новом качестве. Тем более, что недавнее завоевание Италии остготами Теодориха, завершившееся убийством Одоакра в 493 году, создавало угрозу возникновения единого однородного готского фронта, протянувшегося от Атлантики до Адриатики и возглавляемого такой сильной личностью, как остготский король. Хлодвиг одно время рассчитывал на мир с ним, полагаясь на замужество своей сестры Одофледы, вышедшей замуж за Теодориха, но матримониальная политика последнего, отдавшего одну из своих дочерей Алариху II, а другую — Сигизмунду, сыну Гундобада, и выдавшего еще и племянницу за Германфрида — короля тюрингов, показала всю серьезность нависавшей опасности: ему грозило объединение всех сил Южной и Восточной Галлии, спаянных религиозной солидарностью и образующих единый блок, противостоящий франкской экспансии. Понятно, что Хлодвиг был намерен ухватиться за любой предлог, чтобы развалить этот блок. Такой предлог вскоре представился в виде просьбы о помощи женевского властителя Годегизила, который к своей просьбе добавил еще множество обещаний, Годегизил желал добиться объединения бургундов под своей властью, для чего ему надо было устранить брата — Гундобада. Одержав около 500 года победу в битве при Дижоне, Хлодвиг стал преследовать Гундобада и осадил его в Авиньоне. Никогда ранее он не оказывался так близко от Средиземного моря (и в дальнейшем не окажется), но это была лишь проба сил. Затем Хлодвиг согласился снять осаду, видимо, в результате вмешательства Алариха, при том условии, что Гундобад согласится платить ему ежегодную дань. Однако Гундобад не выполнил обещанного и сумел даже восстановить целостность своего королевства, захватив и казнив своего брата, нашедшего временное убежище во Вьенне. Но Хлодвиг никак не реагировал на это: по-видимому, епископ Авит сумел убедить его не трогать Гундобада, законотворческая деятельность которого завоевала ему поддержку некоторого числа галло-римских подданных, а самое главное — ввиду того, что его ближайшее окружение, начиная со старшего сына Сигизмунда, готовилось отречься от арианства. Женитьба франкского принца Тьерри на Суавеготте, дочери Сигизмунда, подтверждает факт такого сближения, которое обеспечивало Хлодвигу нейтралитет и даже поддержку со стороны лионского двора и в битвах, которые им замышлялись.
Похоже, что союз с бургундами так и не понадобился Хлодвигу, чтобы снова одолеть алеманнов приблизительно в 505 году, как можно понять из письма Кассиодора и как это подтверждается раскопками оппидиума в Рундерберге, неподалеку от Тюбингена Отброшенные за Рейн и за верховье Дуная алеманнские вожди получили поддержку Теодориха, который вместе с баварами дал им статус “федерированных союзников” по римскому образцу и поручил охрану альпийских горных проходов. Зато против вестготов новая система союзов эффективно действовала в пользу Хлодвига. Он не только получил себе в помощь отряды бургундских воинов, возглавляемые Сигизмундом и отряды рейнцев, предводительствуемые Клодериком, сыном кельнского короля Сигебера, но смог также рассчитывать и на поддержку императора Анастасия, стремившегося к завоеванию Италии и рассчитывавшего, что готская солидарность заставит Теодориха обратить свои взгляды на запад. Необходимость военной и дипломатической поддержки ощущаюсь тем сильнее, что Аларих, которому также угрожала изоляция, удвоил усилия с тем, чтобы привлечь на свою сторону знать романской Аквитании используя те же методы, которые были использованы Гундобадом несколькими годами ранее: он повелел составить краткое извлечение из свода римских законов — кодекса Феодосия, сделав его обязательным для всех своих подданных, а затем (в сентябре 506 года) разрешил созыв в Агде собора, открытого для всех католических епископов его королевства. При этом он поручил открыть его Сезеру Арльскому, незадолго до этого возвращенному из ссылки. Перед тем как разъехаться с собора, епископы дружно вознесли молитву за здравие Алариха. Незадолго до этого старый овернский род Аполлинариев заверил вестготского короля в своей поддержке и обещал ему в помощь всех своих подданных. Назревало время, когда Хлодвигу предстояло выступить на сцену и осуществить свою сокровенную мечту, реализация которой была подготовлена его вооруженным выступлением против Сиагриия двадцать лет тому назад.
Весной 507 года Хлодвиг двинулся в поход в направлении Тура вместе со своим сыном Тьерри и Клодериком, В Type on ясно продемонстрировал свой настрой, издав эдикт, требующий, чтобы “никто не смел присваивать себе что бы то ни было, кроме травы и воды”. Он определенно рассчитывал на поддержку своего решения святым Мартином. Нельзя сказать, что его усилия остались втуне, поскольку на всем пути, который, благодаря заходам на поклонение святому Мартину, затем святому Иларию в Пуатье, походил на паломничество, добрые предзнаменования сопровождали Хлодвига. Затем, соединившись с колонной бургундских войск, ведомой Сигизмундом, которого Авит Вьеннский благословил на битву во славу Христа, Хлодвиг сумел навязать Алариху решающую схватку на равнине Вуйе в двадцати километрах к северо-западу от Пуатье. Поражение вестготов было полным; их король убит, а его сын Амаларих оттеснен в свои испанские владения. Хлодвиг получил свободу для овладения Аквитанией как раз в тот момент, когда византийский флот, высадивший войска в Таренте, связал силы Теодориха. Используя тактику взятия в клещи, которую возьмут себе на вооружение многие, вплоть до времен Карла Великого и даже еще позднее, армию двинули вперед несколькими колоннами, поставив перед каждой из них свою задачу. Тьерри и Сигизмунду достались внутренние районы, Альби, Родез, Клермон, а Хлодвиг двинулся по побережью и прошел через крупные столичные города Ангулем, Бордо, где армия перезимовала, затем взял Тулузу с покинутой королевской резиденцией, где он захватил сокровища Алариха. Тем временем Гундобад попытался овладеть Арлем и получить выход к Средиземному морю. Однако Теодорих на этот раз смог направить туда свои войска под командованием Иббы. В результате весь Прованс, включая Вторую Нарбоннскую и Южную Вьеннскую провинции, попал под власть остготов, тогда как Септимания (Южный Лангедок и Руссийон) осталась в руках вестготов.
Всего за несколько месяцев Хлодвиг овладел большей частью Аквитании, но, не имея возможности выйти к берегам Средиземного моря, он не смог осуществить свой тщеславный замысел, который лелеял издавна. Зато он получил от императора Анастасия, узнавшего о его победах, символическую компенсацию: письмо, в котором император жаловал ему консульские регалии и разрешал, если верить Григорию Турскому, носить почетное звание “достославнейшего короля”. По этому случаю Хлодвиг, уже вернувшийся из Тулузы и находившийся в пригородном монастыре святого Мартина, получившем от него немало даров, решил совершить по римскому примеру торжественный въезд в турскую цитадель на белом коне с пурпурной мантией на плечах, разбрасывая по дороге пригоршни золотых и серебряных монет. Собравшийся на пути кортежа народ приветствовал его овацией и выкриками “августейший”, “консул”,
“Покинув Тур, — пишет Григорий Турский, — Хлодвиг пришел в Париж и основал там столицу своего королевства”. Каковы причины такого решения, имевшего столь весомые последствия для следующих поколений?
Безусловно, завоевание Аквитании сместило к югу центр тяжести королевства Хлодвига. Но самое главное, положение Парижа было исключительно выгодным: здесь имелась цитадель-сите, расположенная на острове и укрепленная еще императорами в начале римского владычества. Сите находилась на перекрестье водного пути, связывавшего восточную часть Галлии с западной и изобиловавшего бродами, островами и островками, облегчавшими передвижение по нему, и больших сухопутных дорог с юга на север, обеспечивавших завоевателей связью с их исторической родиной, а также с территориями, заселенными франками, с областями, которые еще только предстояло колонизировать. Кроме того, Париж сохранял остатки монументальной культуры римлян: хотя арены на левом берегу Сены еще и сохранились в целости, они уже были заброшены и превращались в обширные кладбища, но римские термы (нынешние “термы Клюни”) все еще действовали. Важно было и то, что внутри своих внешних укреплений остров Сите был четко разделен на кварталы церковно-религиозного значения на востоке — вокруг специально существовавшей церкви — и “мирские” кварталы в западной части острова, тяготевшие к преториуму — бывшему дворцу римских наместников, где когда-то побывали императоры Юлиан (несколько раз в период с 357 по 360 годы) и Валентиниан (в 365— 366 годах). Хлодвиг обосновался в этом дворце. К полученному им от римлян богатому монументальному наследию он решил добавить и свой вклад: на могиле святой Женевьевы, скончавшейся около 502 года и похороненной в окраинном некрополе левого берега Сены, построил базилику — собор Апостолов Петра и Павла, в котором предстояло со временем упокоиться и ему самому, и его жене Клотильде. Поскольку известно, что император Константин построил в Константинополе церковь Святых Апостолов с намерением превратить ее в свой мавзолей, в усыпальницу всей династии, следует признать, что в этом пожелании Хлодвига проявляется одна из характерных черт его продуманной политики, политики человека, принявшего всерьез недавнее признание его императором и вознамерившегося окружить ореолом святости себя, свою семью, свою власть.
Хлодвиг не сбрасывал со счета и ту моральную поддержку, которую рано или поздно могла оказать ему Женевьева. Дело в том, что на последние годы его правления, если придерживаться хронологии Григория Турского, который зачастую ради удобства изложения грешит стремлением сдвинуть события, разделенные значительными промежутками времени, приходятся действия Хлодвига по систематическому уничтожению франкских вождей — тех, что не были устранены ранее, особенно в северной и северо-восточной частях Галлии. Если в начале правления он довольствовался тем, что заставлял их срезать длинные шевелюры — знак франкского достоинства, то с течением времени он перешел к их полному истреблению. Он уничтожил вождей салических франков — своих “родичей”: Харариха, отказавшего ему в поддержке выступления против Сиагрия; его сына — только потому, что это был его сын; Рагнахара, хотя он и оказал ему помощь в борьбе с Сиагрием; своих братьев Рихара и Ригномера — потому, что они были его братьями. Так же он поступил и с вождями рейнских франков, своими союзниками: Сигебером, которого погубил, действуя через его сына — Клодерика; и Клодерика — хотя он и помог ему в битвах против вестготов - за то, что он убил своего отца!
В последнем случае и, согласно Григорию Турскому, только на этот раз Хлодвиг был торжественно “поднят на щите” рейнскими франками по древнему ритуалу посвящения в воинское королевское достоинство. Отсюда следует, что к этому времени он уже пользовался у салической знати и у всех воинов признанием неоспоримого военного превосходства. Во всяком случае, к 510 году Хлодвиг уже утвердился как представляющий императора властитель земель, простирающихся от среднего течения Рейна до Пиренеев, как повелитель огромного единого королевства.
Устраняя франкских вождей, Хлодвиг исходил из стремления навести порядок в галльской государственности, предвосхитив в какой-то мере то, что позднее удалось сделать Карлу Великому. Как и Карл, Хлодвиг выступил в качестве законодателя, распространив на всех своих римских подданных действие Кодекса Алариха и приказав подготовить для салических франков первый вариант салических законов, изложенных в шестидесяти пяти статьях. Особое значение имел факт созыва им в Орлеане в июле 511 года первого галльского церковного собора, в котором приняли участие тридцать два епископа, то есгь чуть менее половины всех епископов королевства, поскольку многие бельгийские прелаты, и в том числе святой Реми, а также и некоторые аквитанские священнослужители, скомпрометировавшие себя сотрудничеством с вестготскими властями, не откликнулись на приглашение короля. Вполне может быть, что их отпугнула заранее объявленная повестка дня этого собрания: речь должна была пойти не только о проблеме ликвидации арианства, но и об отношениях между епископами и их подчиненными, отношениях с монахами, графами племенных территорий и — главное — с королем. Было, в частности, решено, что ни один мирянин не может стать священнослужителем без соизволения короля. В то время в большинстве своем епископов подбирали из числа мирян, и понятно, какая угроза нависала над церковными свободами. Хлодвиг, несомненно, пытался перехватить у епископов власть, которой они пользовались в общинах, чтобы превратить их в исполнителей своей воли. Это не помешало епископам принять на соборе и преподнести Хлодвигу все те правила, которых он требовал, что было предопределено всем ходом недавних событий, скрепившим союз короля с епископами.
Однако смерть Хлодвига, последовавшая 27 ноября 511 года, не позволила извлечь политическую выгоду из принятых собором решений. Его похоронили, как он того пожелал, в усыпальнице базилики Святых Апостолов рядом с могилой святой Женевьевы, где тридцать три года спустя упокоится прах его Клотильды. Этот человек, объединивший под своим военным и политическим владычеством три четверти Галлии, получил подтверждение своей власти из рук императора Анастасия, находившеюся слишком далеко от Галлии, чтобы серьезно рассчитывать на возможность реально влиять на положение дел в ней, но все еще пользовавшегося в то время в глазах галло-римского население немалым авторитетом, который Хлодвиг сумел использовать в своих интересах. С незаурядным искусством. преумноженным стараниями турского клира, воздействуя на умы современников, он сумел убедить их в законности своею правопреемства как наследника императора Константина, и через него — наследника Рима (и самого Христа), воссоздавшего на западе Водочную Римскую империю. Его аргументами были принятие христианской веры, победа над еретиками, триумфальное вступление в должность римского консула и, наконец, строительство своего мавзолея — шага к святости. В этом отношении он предвосхитил первых Пипинидов и, прежде всего, Карла Великого, хорошо понявшего своего предшественника и давшего одному из своих сыновей имя — Людовик (Hludowic - то есть Хлодвиг), не имеющее прецедента в антропонимии родовой ветви. Он стремился не только лишний раз показать законность владения королевской короной, незадолго да этого доставшейся его отцу, но и воздать должное своему далекому предку. Впрочем, графы той области, которую стареющей Хлодвиг сделал центральной в своей государстве, позднее последовали примеру Карла в те времена, когда, вступив на королевский престол, они столько раз называли своих наследников именем Людовик.
После смерти Хлодвига, могущественного короля из династии Меровингов, кровопролития и смертоубийства становятся обыденностью во Франкском государстве. Ситуация начинает меняться лишь в седьмом веке, когда на сцену выходит знатный род Каролингов. При дворе Меровингов Каролинги служат королевскими управляющими. Они быстро сосредоточивают в своих руках реальную власть, Меровинги же постепенно превращаются в марионеток. Эйнгард, биограф Карла, повествует о судьбе последнего Меровинга на франкском престоле:
Королю не оставалось ничего иного, кроме как восседать на троне, довольствуясь одним лишь титулом короля, и изображать облечённого всей полнотой власти правителя: выслушивать посланников, прибывших со всего света, и давать им на прощанье - словно бы от своего имени - ответы либо заученные, либо сочинённые по чужому приказу.
И всё же Каролинги не осмеливаются претендовать на корону: подданные-германцы верят в сверхъестественное происхождение королевского рода Меровингов, ибо, согласно преданию, он восходит к мифическому морскому чудовищу. Отец Карла, Пипин из рода Каролингов, задумавший сместить Меровингов, должен противопоставить языческим традициям какую-то новую идеологию власти. Ему приходит в голову мысль опереться на авторитет католической церкви. В 751-м году он обращается к римскому папе с вопросом: одобряет ли тот, что во Франкском государстве правят короли, на деле не обладающие всей полнотой королевской власти? Ответ папы гласит: лучше, чтобы королём был истинный владыка, -таков порядок, установленный Всевышним. Это позволяет новому правителю легитимировать свою власть: отныне Пипин -христианский монарх, "избранник божий". Союз между папским и франкским, а впоследствии - германским престолом красной нитью проходит через всю дальнейшую историю Средних веков. Говорит Тильман Штруве:
Оценивая эти события, следует особое внимание уделить вопросу, в чём состояли интересы Папы. В то время - в отличие от эпохи позднего Средневековья - позиции Папы в Риме были крайне слабыми. В городе не утихала борьба между соперничающими друг с другом знатными родами. Папе оставалось только уповать на защиту со стороны. Поэтому он был заинтересован в укреплении и росте могущества франкского королевства.
Карл со своим войском почти постоянно находится в походах. Его держава заметно выросла: теперь она простирается на тысячу с лишним километров с запада на восток, почти на столько же - с севера на юг. В 774-м году Карл совершает поход в Италию и наносит поражение королю лангобардов Дезидерию. С этого времени он именуется "реке франкорум эт лангобардорум" - "король франков и лангобардов". Карл безраздельно правит Италией, Галлией и Германией. Под его властью объединены все западные христианские страны. При дворе Карла, да и в самом Риме, всё громче раздаются голоса тех, кто ратует за восстановление Римской империи. И это действительно происходит, причём гораздо быстрее, чем кто-либо мог предположить. В Риме влиятельные знатные заговорщики замышляют свергнуть папу Льва III, тот обращается за помощью к Карлу. Король отправляется в Рим и наводит там порядок. И вот свершается непредвиденное. В хрониках от 25-го декабря 800-го года записано:
В святой день Рождества Господня, когда во время службы у могилы благословенного апостола Петра король, вознеся молитву, поднялся с колен, папа римский Лев III возложил ему на голову корону. И весь народ кричал: "Да здравствует августейший Карл, миротворец и помазанник Божий, победоносный римский император!" И после этих восхвалений папа воздал Карлу почести, как воздавали их в старину Цезарям, и все стали обращаться к нему: "августейший император.
Что означает императорский титул для Карла Великого, поясняет профессор Кёльнского университета Тильман Штруве:
Обретение императорского титула ни в коей мере не означает прироста подвластных территорий, не даёт каких-либо дополнительных государственно-правовых полномочий. Можно говорить лишь о возвышении королевства в сравнении с соседними государствами. Однако с императорским титулом связана, прежде всего, обязанность защищать Папу - "дефенсор экклесиэ". На протяжении всего Средневековья, начиная с Карла Великого, это является важнейшей функцией императоров.
Нежданное возвышение, похоже, не слишком обрадовало Карла. Его биограф и советник Эйнгард пишет:
В то время получил он титул августейшего императора и был поначалу весьма этим раздосадован. Он даже уверял, что не переступил бы в тот день порог храма, несмотря на празднество, если бы предвидел замысел Папы.
Слова Карла говорят не столько о его скромности, сколько о недовольстве той ролью, которую сыграл Папа Римский. Тот ловко воспользовался церемонией, чтобы привлечь к себе внимание и показать, что он и только он вправе присваивать императорский титул. Папа явно стремится сделать Рим центром возрождённой Империи, а заодно - укрепить своё влияние на светскую власть. Между тем, самовольный ход Папы изрядно осложняет политическую ситуацию. Как реагирует на всё это византийский император, бесспорный правопреемник римских Цезарей? Говорит Тильман Штруве:
Как и следовало ожидать, возник конфликт с Византией. франкская сторона попыталась снизить накал страстей. В то время Византийскую империю возглавляла женщина - Ирина. И вот был выдвинут аргумент: не может же женщина полноценно представлять империю. В конечном счёте, после долгих дипломатических трений конфликт удалось уладить на основе территориальных уступок Византии на Балканском полуострове.
В возрасте 53-х лет Карл отходит от военных дел и удаляется в свою любимую резиденцию - город Ахен. Сложную систему старинных законов и обычаев он намерен упростить с помощью указов - так называемых капитуляриев. Карл упорно стремится к достижению своей главной цели: созданию нового, христианского порядка, новой державы со столицей в Ахене. Вот как оценивает политическую программу Карла историк Тильман Штруве:
Его власть в значительной мере опирается на церковь. Карл возглавляет франкскую церковь, и это даёт ему право оказывать соответствующее влияние на назначение епископов. Прежде всего, он пытается унифицировать свою державу. Франкская империя -очень разнородное образование. Помимо Италии, в неё входят исконно франкские земли, то есть, Галлия, территории вокруг Меца и Лотарингия, а также страны к востоку от Рейна: Алемания, Бавария, Тюрингия - вплоть до Саксонии. И вот теперь следовало попытаться привести всё это, по возможности, к общему знаменателю. С этой целью были предприняты усилия, направленные на унификацию языка, письма и религии, - чтобы повсюду была в ходу одна Библия.
Что касается политического сплочения франкской державы, то тут у Карла есть могущественные противники: это крупные феодалы - герцоги. До поры до времени именно они управляют государством, но затем Карл резко ограничивает их полномочия. Функции герцогов переходят к служилому дворянству - графам, права и обязанности которых монарх строго регламентирует. Император старается привязать к себе наиболее знатные семьи, раздавая своим вассалам должности и имения - так называемые лены. В целях защиты приграничных территорий от внешней угрозы он создаёт особую категорию дворян - маркграфов. Марками как раз и именуются земли, лежащие на рубежах империи. Чтобы маркграфы могли своевременно организовать оборону границы, им разрешается собирать войско, не дожидаясь королевского позволения. Время от времени Карл рассылает гонцов, которые докладывают ему обо всём, что происходит на местах.
Пока Карл жив, все взоры устремлены на него. Только могучая воля императора цементирует огромную державу, ещё не успевшую стать отечеством в глазах множества населяющих её народов. 28-го января 814-го года Карл умирает. Престол наследует его сын Людовик Благочестивый. Однако скоро обнаруживается, что отцовская ноша ему не по плечу. Что же отличает Карла от тех, кто пришёл ему на смену? Говорит Тильман Штруве:
Это был человек, пользовавшийся высоким авторитетом и располагавший целым рядом исключительно одарённых помощников, мужей духовного сословия, и с их помощью ему удалось наладить на редкость эффективное по тем временам управление империей. Вскоре после его смерти начинается спад, поскольку преемники оказались не столь сильными правителями.
После смерти Карла разгораются братоубийственные войны, страна погружается в хаос. Трагизм ситуации усугубляется опустошительными набегами норманнов, или викингов. Они разоряют резиденцию Карла в Ахене, императорскую капеллу превращают в конюшню. Держава Карла начинает распадаться. Происходит несколько территориальных разделов. В 880-м году проводится граница, которой предстоит на протяжении почти восьми веков отделять Германию от Франции. К Восточно-франкскому королевству, то есть к будущей Германии, отходят Лотарингия, нынешние Нидерланды и большая часть современной Бельгии.
Несмотря на все перипетии, капелла Карла Великого уцелела до наших дней и даже сохранила значительную часть своего убранства. Сегодня она является частью великолепного Ахенского собора. Здесь же, в храме, посетители могут лицезреть и знаменитый Золотой ларь - саркофаг Карла Великого, где, как утверждают, покоится его прах. Что же касается бюста из сокровищницы собора, то он тоже содержит в себе мощи, конкретно - череп великого монарха. Во всяком случае, если верить экскурсоводам.